Всем еще памятен недавний скандал, произошедший в связи с домом Мурузи. Снос стоящего рядом дома привел к возникновению трещины – само существование дома Мурузи оказалось под угрозой. Интернет буквально взорвался от статей и гневных отзывов. К полемике присоединились известные деятели культуры - ведь не за горами было создание музея-квартиры известного поэта и Нобелевского лауреата Иосифа Бродского, жившего в доме Мурузи. Такова гримаса времени: торжество частного капитала, ставшего прародителем дома Мурузи в 19 веке, вступил, возможно, в завершающую фазу противоречия с недобросовестными законами капитала века 21-го. 
То, что здесь жил Иосиф Бродский знают многие. Об этом говорит мемориальная доска. Некоторые слышали, что здесь жили поэтесса Зинаида Гиппиус и ее муж писатель Дмитрий Мережковский. И лишь малая часть людей осознает, что если «освятить» мемориальными досками всех известных личностей, которые жили или приходили сюда, то мавританский декор дома мог бы сильно пострадать. По известности доходный дом на Литейном проспекте, 24, называемый по имени его первого владельца «домом Мурузи», может поспорить с некоторыми доходными домами в Петербурге, такими, например, как дом Толстого на Фонтанке. Но по количеству известных людей на квадратный метр этот дом, пожалуй, не имеет себе равных.
В 1800 году на этом месте стоял деревянный особняк с белыми колоннами. Владельцем был Николай Петрович Резанов – государственный деятель и путешественник, участник
кругосветного путешествия в 1803-1806 годах. После гибели Резанова в 1807 году его наследники продали особняк богатому купцу А. Меншуткину, после которого домом долго владел сын министра внутренних дел при Александре I, знаток и собиратель древностей Василий Кочубей. Его знаменитая коллекция древнегреческих монет уступала только эрмитажной. После смерти Кочубея здесь долго жила его вдова. Она, как могла, поддерживала хозяйство и даже построила в саду беседку и кегельбан.
В 1874 году деревянный особняк Кочубеев покупает Александр Мурузи для строительства собственного дома. Работы продолжались в течение 2 лет – обычное дело по меркам того времени. На оформление личных апартаментов хозяина ушел еще год. Весь Петербург вместе с прессой и горожанами следил за тем, как продвигается строительство этого необычного сооружения. «Автор-композитор, - писала пресса, - доказал наглядно, что стиль арабского западного зодчества может вполне соответствовать нашему климату… Нововведение стиля дома Мурузи в мире стройки богатых жилых домов в столице представляет явление отрадное». Анна Ахматова вспоминала, что в детстве ее возили из Царского Села в Петербург специально посмотреть на этот необычный доходный дом.
Однако дом Мурузи и доходным-то язык не поворачивается назвать. Задуман он был с размахом – как снаружи, так и внутри представляет настоящее произведение архитектурного искусства. Бывший в то время в моде мавританский стиль в эклектике определил внешний декор и внутреннюю архитектонику здания. Фасады украшены угловыми башнями, эркерами, нишами и балконами, терракотовыми колонками, арабесками и арабской вязью. Зонтики-балконы, украшавшие входные дубовые двери, не сохранились, как и листовые перила на лестницах. В доме была прачечная, паровое отопление, водопровод, 28 ванных комнат; парадные лестницы были украшены зеркалами, мраморными статуями, мебелью в восточном стиле и коврами. Сам хозяин занимал апартаменты из 26 комнат в бельэтаже, выходящем на Литейный проспект. Широкая мраморная лестница, украшенная арабской вязью, вела в залу, стилизованную под внутренний мавританский дворик.
Тот, кто бывал в Испании в Альгамбре, или посещал в Крыму дворцы Ливадии и Алупки, может представить себе эту роскошь – тонкие мраморные колонны, фонтан, мебель для неги, многочисленные восточные аксессуары. В этом же стиле была оформлена курительная и будуары. Все было примерно так, как описывал А. Дюма убранство комнаты графа Монте-Кристо: «Вся комната была обтянута турецким шелком, затканным золотыми цветами. В углублении стоял широкий диван, над которым было развешано арабское оружие в золотых ножных, с рукоятками, усыпанными драгоценными камнями; с потолка спускалась изящная лампа венецианского стекла, а ноги утопали по щиколотку в турецком ковре».
В 1919 году здесь была организована студия при издательстве «Всемирная литература». Это издательство – одна из великолепных идей М. Горького помочь вымирающей интеллигенции в голодные годы – у нее не было еды и дров, но оставалось классическое университетское образование и блестящее знание иностранных языков. В студии читал стихи Александр Блок, преподавали К. Чуковский, М. Лозинский, Н. Гумилев и Е. Замятин. Среди посетителей студии были будущие известные литераторы – Зощенко, Берберова, Адамович, Оцуп, Полонская, Стенич. Очень быстро студия перебралась в «Дом искусств» на Мойку. Незадолго до своей смерти Гумилев организовал здесь поэтические вечера, где читали стихи, ставили пьесы, «пили морковный чай с бутербродами – эдакая 
Факты и даты из истории своего дома Бродский знал неточно. Ошибочно полагал, что в доме Мурузи снимал квартиру поэт Александр Блок. До конца жизни он думал, что его семья занимала часть квартиры Мережковских. Хотя на самом деле литературный салон Мережковского и Гиппиус находился в другом конце дома и этажом выше. «С балкона наших полутора комнат, изогнувшись гусеницей, Зинка выкрикивала оскорбления революционным матросам», чего не могло быть, поскольку Мережковские переехали в 1912 году в квартиру на Сергиевской улице. Сам Бродский не придавал слишком большого значения совпадению своего места жительства с местом, столь памятным в истории русской литературы.
Увеличить
Свернуть
Комментарии (0)