Закрыть
ЛогинПароль Забыли?
Войти

Похожие cтатьи


Комарово


Адрес: Ленобласть, пос. Комарово

Как добраться: о том, как добраться до Комарово, в деталях можно узнать, пройдя по ссылке
Google maps
Яndex.карты
История посёлка
Поселок Комарово расположен в сосновом лесу в 44 километрах к северо-западу от центра Петербурга. История поселка насчитывает немногим более 100 лет. До 70-х годов XIX века жизнь тихих поселков Карельского перешейка проходила однообразно и незаметно. Росту популярности одних и забвению других способствовало строительство железной дороги. Петербургские жители принялись быстро осваивать живительные и удобные для отдыха берега Финского залива.

Первоначально поселок получил название Келломяки, что в переводе с финского означает «Колокольная горка». По легенде здесь находился колокол, звук которого собирал рабочих, строивших станцию на обед. Впрочем, в художественной среде Петербурга Комарово, где расположены многочисленные творческие дачи писателей, художников, композиторов, этимология местного топонима еще более упростилась.

Поселок называют «Комары», вкладывая в это совершенно определенный смысл: от комаров здесь спасу нет до сих пор. Но на самом деле поселок был переименован в 1948 году в память о выдающемся русском ботанике Владимире Комарове. Дело в том, что сразу после окончания Великой Отечественной войны участок соснового леса был отведен под дачи действительных членов и членов-корреспондентов Академии наук СССР.
 
Вместе с тем комаровский фольклор знает и настолько изящную формулу любви, нежности и восхищения, что ей мог бы позавидовать любой самый привередливый приморский город.  Улыбчивые и радостные посетители комаровских пляжей на зависть всем имеют загар: «Утро в Комарове». Надо сказать, что таким же рафинированным изяществом отличается и другой местный эвфемизм, правда, совершенно из другой области. Вслед за Анной Ахматовой дорогу на комаровское кладбище местная интеллигенция стала называть: «Не скажу куда». Этот загадочный образ поэтесса обронила еще в 1958 году в своем «Приморском сонете».

Со временем в Комарово стали селиться не только лучшие математики и физики, но и артисты, художники, музыканты, писатели. Это создавало особую атмосферу поселка, который быстро стал привилегированным. Сам образ жизни, который вели эти люди с их накрахмаленными белыми скатертями, долгими чаепитиями на террасе и непременным музицированием, никак не вписывался в общую картину пролетарской жизни. Поселок сами его обитатели называли «общежитием ученых мужей» или «Академяки» (шутливое название поселка академиков по созвучию с Келломяки). Но Комарово, несмотря на свою элитарность, не являлось закрытым поселением. Здесь всегда было принято принимать гостей.

В поселке расположены дома творчества писателей и театральных деятелей, дачи Литфонда и театрального общества. К середине 50-х годов из разрушенного войной, он превратился в уютный и ухоженный дачный поселок, в котором отдыхала ленинградская (и не только) творческая интеллигенция. В разное время здесь жили или бывали А. Ахматова, Ю. Герман, Д. Шостакович, В. Панова, Ф. Абрамов, И. Ефремов, В. Соловьев-Седой, И. Бродский, А. Прокофьев, Г. Козинцев, И. Хейфиц и многие др.
Писатели обожали свой Дом творчества, несмотря на то, что по комфорту он напоминал провинциальную гостиницу не самого высокого пошиба. Но зато у каждого был свой отдельный номер…

Машинки стрекотали с утра и до обеда. Жители поселка, проходя мимо, автоматически понижали голос: «Авторы творят!». Жизнь в Комарово текла размеренно и спокойно. Летом катались на велосипедах. Зимой — на финских санях. Ходили друг к другу в гости. Ставили домашние спектакли. И вовсю наблюдали за жизнью известных соседей. Благо, никто тогда не строил сплошных заборов. Вся жизнь ученых и артистов была как на ладони.

Дача великого физика Иоффе стояла на Курортной — главной улице поселка. Ученого часто можно было видеть в белой рубашке с тяпкой в руках. Впрочем, прополкой огородов тогда занимались многие гениальные мужи. Некоторые из них и вовсе отличались экстравагантным поведением. К примеру, академик Фок, который не расставался со слуховым рожком, любил прогуливаться по дорожкам поселка под ручку со своей женой. Периодически они останавливались и начинали вдохновенно целоваться. Общественность
была шокирована, но вида не подавала. А крупнейший математик академик Владимир Смирнов при встрече даже с маленькими детьми снимал шляпу и кланялся!


Таким же трогательным, невероятно скромным человеком
запомнили в Комарово великого композитора Дмитрия Шостаковича. У него в поселке было две дачи. Первую (на Большом проспекте, д. 18) он арендовал и жил в ней до самой войны. Именно в ней была сочинена знаменитая 7 симфония, благодаря которой Шостакович получил статус главного композитора страны. Мало кто тогда знал, что он всей душой ненавидел советскую власть, боялся ее, постоянно ждал ареста. Особенно сильным страх был в 1948 году, когда начались массовые «чистки» в научной и культурной среде. Критик Хентова вспоминает, что однажды, проезжая на велосипеде мимо дачи Шостаковича, увидела, как тот выбежал из дома с совершенно безумным лицом и начал бегать по двору. Видимо, таким образом Шостакович пытался избавиться от навязчивого кошмара — вот сейчас придут, постучат в дверь, арестуют.

Из всех комаровских жителей Шостакович дружил только с режиссером Козинцевым, чья теща сидела в лагере (родственники многих деятелей науки и культуры тогда были арестованы, власть таким образом «страховалась» от вольнодумства, беря «в залог» близких). Дмитрию Шостаковичу настоятельно советовали жить в Москве, поближе к Кремлю, но он, наплевав на все страхи, остался в Комарово, где в начале 50-х годов была построена уже его личная дача — на отшибе поселка, у железной дороги, в сосновом лесу.

Кладбище в Комарово

Вблизи поселка среди холмов, покрытых лесом, находится живописное озеро Щучье. По пути к нему расположено  кладбище, где похоронены видные деятели науки и культуры, чья жизнь и деятельность были так или иначе связаны с пребыванием в Комарово. 9 марта 1966 года на Комаровском кладбище была похоронена А.А. Ахматова – великая русская поэтесса. С этого момента оно становится достопримечательностью и местом «паломничества», иногда его даже называют «Ахматовским». Здесь покоятся более 40 академиков, в том числе Н.Н. Петров, А.П. Баранников, М. Алексеев, М. Сомов, А. Трешников, С. Меркурьев и др. В 1996 году похоронен композитор и музыкант С.А. Курехин., в 1999 году академик Д.С. Лихачев.
Недалеко от железной дороги в санатории часто отдыхала и гениальная актриса Фаина Раневская. На вопрос: «Как вы себя чувствуете?» отвечала: «Как Анна Каренина!». Сегодня в Комарове живет единственный гений-чудак — композитор Олег Каравайчук. Похожий на старушку Шапокляк, он ходит всегда один. Кассирши кричат ему вслед: «Гражданочка, вы оставили сдачу!» А если кто-то, узнав музыканта, рискнет с ним поздороваться, то услышит в ответ: «Не мешай!».
«Сейчас почему-то принято определять выдающееся место, город, поселок по тому, кто жил в нем. В Санкт-Петербурге жил Пушкин, но вот Платон замечательно сказал, что есть три ценности: созданное богом и природой, случай и намного хуже человек. Комарово - это место, которому чудо дало большие возможности. Гармония, созданная  природой, всегда выше гармонии, созданной человеком.

Какое  Комарово?! Комарова вообще нет. Есть Келломяки, замечательная гора, горка, пока ее не испоганили, а рядом еще горка, ручьи текли, воду можно пить, а рядом бегал Максим Шостакович и тоже воду пил. На заливе была дельта ручья, как женские косички, их забыть невозможно. А рядом врожденная мудрость человека уберегла, чтобы построить какую-нибудь домину. И финны, и русские сумели украсить женские косички - ручьи, ленточками, бантиками - дачами. Дома в городах, а на природе должны быть дачи. Надо быть большевиками или олигархами чтобы ничего не чувствовать и строить дома и ранчо над ручьями и вырубать березы и сосны, чтобы домина лучше смотрелась, или деревья превращать в пальмы, срезать все ветки оставляя макушки. А секрет в том, чтобы дачи вписывались среди деревьев, кустов и цветов. Природа в природе. И поэтому в Келломяках жили финские поэты, финские гении. Талант России сближался с финнами и продолжал бы сближаться, и не нужно разговаривать о политике и не надо бы Путина, все шло своим чередом. Но главное в архитектуре дач. Огромное значение имеют окна, балконы. Жил Качалов, Тиме, приезжала Уланова, приходил Смоктуновский. А теперь подумайте, если Уланова встанет, Смоктуновский из гроба? То что? И войдут в сад, в котором ни одного дерева, кругом плитка, они опять лягут в могилу. В нем (в поселке) можно было воскреснуть и писать гениальные произведения.» (из интервью Олега Каравайчука, 16.12.2005)

Сегодня Комарово в значительной мере утратило тот «академический» облик, что был в 50-60-е годы. Многие дачи перешли к наследникам знаменитых хозяев, а то и вовсе к людям, далёким от науки и культуры. Кое-где вырастают «новорусские» особняки. Символами новой жизни стали устремившаяся в небо антенна сотовой связи возле станции и ресторан на берегу. Нынешняя петербургская публика по-прежнему любит приезжать в Комарово - посетить пляж или прогуляться к Щучьему озеру, зайдя по пути поклониться Анне Андреевне.
Келомякки, Иосиф Бродский
I
Заблудившийся в дюнах, отобранных у чухны,
городок из фанеры, в чьих стенах едва чихни -
телеграмма летит из Швеции: «Будь здоров».
И никаким топором не наколешь дров
отопить помещенье. Наоборот, иной
дом согреть порывался своей спиной
самую зиму и разводил цветы
в синих стеклах веранды по вечерам; и ты,
как готовясь к побегу и азимут отыскав,
засыпала там в шерстяных носках.

II
Мелкие, плоские волны моря на букву «б»,
сильно схожие издали с мыслями о себе,
набегали извилинами на пустынный пляж
и смерзались в морщины. Сухой мандраж
голых прутьев боярышника вынуждал порой
сетчатку покрыться рябой корой.
А то возникали чайки из снежной мглы,
как замусоленные ничьей рукой углы
белого, как пустая бумага, дня;
и подолгу никто не зажигал огня.

III
В маленьких городках узнаешь людей
не в лицо, но по спинам длинных очередей;
и населенье в субботу выстраивалось гуськом,
как караван в пустыне, за сах. песком
или сеткой салаки, пробивавшей в бюджете брешь.
В маленьком городе обыкновенно ешь
то же, что остальные. И отличить себя
можно было от них, лишь срисовывая с рубля
шпиль кремля, сужавшегося к звезде,
либо - видя вещи твои везде.

IV
Несмотря на все это, были они крепки,
эти брошенные спичечные коробки
с громыхавшими в них посудой двумя-тремя;
сырыми головками. И, воробья кормя,
на него там смотрели всею семьей в окно,
где деревья тоже сливались по вечерам в одно
черное дерево, стараясь перерасти
небо - что и случалось часам к шести,
когда книга захлопывалась и когда
от тебя оставались лишь губы, как от того кота.

V
Эта внешняя щедрость, этот, на то пошло;
дар, холодея внутри, источать тепло
вовне, постояльцев сближал с жильем,
и зима простыню на веревке считала своим бельем.
Это сковывало разговоры; смех
громко скрипел, оставляя следы, как снег,
опушавший изморозью, точно хвою, края
местоимений и превращавший «я»
в кристалл, отливавший твердою бирюзою,
но таявший после твоей слезой.

VI
Было ли вправду все это? и если да, на кой
будоражить теперь этих бывших вещей покой,
вспоминая подробности, подгоняя сосну к сосне,
имитируя - часто удачно - тот свет во сне?
Воскресают кто верует: в ангелов, в корни (лес);
а что Келомякки ведали, кроме рельс
и расписанья железных вещей, свистя
возникавших из небытия пять минут спустя
и растворявшихся в нем же, жадно глотавшем жесть,
мысль о любви и успевших сесть?

VII
Ничего. Негашеная известь зимних пространств, свой корм
подбирая с пустынных пригородных платформ,
оставляла на них под тяжестью хвойных лап
настоящее в черном пальто, чей драп,
более прочный, нежели шевиот,
предохранял там от будущего и от
прошлого лучше, чем дымным стеклом - буфет.
Нет ничего постоянней, чем черный цвет;
так возникают буквы, либо - мотив «Кармен»,
так засыпают одетыми противники перемен.

VIII
Больше уже ту дверь не отпирать ключом
с замысловатой бородкой и не включить плечом
электричество в кухне к радости огурца.
Эта скворечня пережила скворца,
кучевые и перистые стада. С точки зрения времени, нет «тогда»:
есть только «там». И "там", напрягая взор,
память бродит по комнатам в сумерках, точно вор,
шаря в шкафах, роняя на пол роман,
запуская руку к себе в карман.

IX
Можно кивнуть и признать, что простой урок
лобачевских полозьев ландшафту пошел не впрок,
что Финляндия спит, затаив в груди
нелюбовь к лыжным палкам - теперь, поди,
из алюминия: лучше, видать, для рук.
Но по ним уже не узнать, как горит бамбук,
не представить пальму, муху це-це, фокстрот,
монолог попугая - вернее, тот
вид параллелей, где голым, поскольку - край
света, гулял, как дикарь, Маклай.

Х
В маленьких городках, хранящих в подвалах скарб,
как чужих фотографий, не держат карт -
даже игральных - как бы кладя предел
покушеньям судьбы на беззащитность тел.
Существуют обои; и населенный пункт
освобождаем ими обычно от внешних пут
столь успешно, что дым норовит назад
воротиться в трубу, не подводить фасад;
что оставляют слившиеся в одно
белое после себя пятно.

XI
Необязательно помнить, как звали тебя, меня;
тебе достаточно блузки и мне - ремня,
чтоб увидеть в трельяже (то есть, подать слепцу),
что безымянность нам в самый раз, к лицу,
как в итоге всему живому, с лица земли
стираемому беззвучным всех клеток «пли».
У вещей есть пределы. Особенно - их длина,
неспособность сдвинуться с места. И наше право на
«здесь» простиралось не дальше, чем в ясный день
клином падавшая в сугробы тень

XII
дровяного сарая. Глядя в другой пейзаж,
будем считать, что клин этот острый - наш
общий локоть, выдвинутый вовне,
которого ни тебе, ни мне
ни укусить, ни, подавно, поцеловать.
В этом смысле мы слились, хотя кровать
даже не скрипнула. Ибо она теперь
целый мир, где тоже есть сбоку дверь,
которая - точно слышала где-то звон -
годится только, чтоб выйти вон.

1980
Комарово
Комарово
Комарово
Комарово
Комарово
Комарово
Комарово
Комарово
Комарово
Комарово
Комарово
Комарово
Комарово
Комарово
Комарово
Комарово
Комарово
Комарово
Комарово
Комарово
Комарово
Комарово
Комарово
Комарово
Комарово
Комарово
Комарово
Комарово
Комарово
Комарово
Карта Комарово и окрестностей
Google maps
Яndex.карты
Голосование:  
Рейтинг: 5
Поделиться Поделиться
  • Татьяна   
  • 3 ноября 2011 г.  
хотелось бы узнать побольше об истории дома творчества писателей, а не о скандале вокруг него!
За шпилей твоих окоем,
За облик немеркнущий прошлый,
За то, что, покуда живешь ты,
И мы как-нибудь проживем.